И вот, настал тот день, когда было не холодно, не жарко — я и сестра Наташа стояли перед спущенной летницей. Мы поднялись на чердак. Когда я осмотрелась, то увидела такую картину: большое помещение с пыльным полом, деревянные балки над головой, натянутые верёвки для сушки белья, большие коробки. Первое, что мы начали рассматривать – портреты. Старые фотографии мужчин и женщин смотрели на нас сквозь огромный слой пыли, который мы, как в фильмах, сдували с них, после чего долго кашляли. Ни я, ни сестра не знали, кто все эти люди, но было понятно – этих людей знало наше родственное позапрошлое поколение. Далее мы нашли часть проигрывателя, на которой была надпись: «Внимание! Перед тем, как использовать проигрыватель … с правилами его эксплуатации... Несоблюдение правил эксплуатации может привести к повреждению как пластинки, так и всего проигрывателя в целом.» Некоторые слова мы не смогли прочесть, так как они были замазаны неоттираемой грязью. После этого мы пошли изучать старые чемоданы. В одном оказался баян «Полісся», в другом — старые ёлочные игрушки, а третий оказался пустым. Потом я и сестра начали изучать содержимое больших картонных ящиков. Открыв первый, мы увидели книги, портрет, провода и много утюгов. Были большие утюги, и был маленький утюжок 1968 года. Долго думали, додго гадали, зачем же столько утюгов? Мы пришли к выводу, что у каждого в семье был свой утюг, но когда услышала такое размышление моя мама, она посмеялась и сказала, что раньше утюги часто сгорали, и проще было купить новый, чем ремонтировать старый. Далее, Наташа и я полезли в такую же большую коробку. В ней лежало много старых книг и альбомов, конвертов с фотографиями разных городов. Как оказалось, альбом был тёти Люды – Наташиной мамы. На нём была надпись: «Я и Алёна Ушли. Вита!». Как позже выяснилось, Алёна – это была соседская девочка, а Вита — мамина родная сестра (Оксана (моя мама) и Вита (тётя) — родные сёстры, а Люда (тётя) — их двоюрадная сестра). После этого мы с сестрой полезли на сарайный чердак. Поднялись по хлипкой лестнице и оказались в маленьком помещении. Разогнутся тут было сложно, потому что балки прибиты низко. Здесь было много старых досок, среди которых мы нашли: старые глечики (сестренские афоризмы), старую обувь, коромысло, весло, лыжи, деревянный молоток, старый детский горшок. Делать тут особо было нечего, поэтому мы спустились. Мы вышли из сарая, как два черта, за которыми волочётся такой же грязный, как и они сами, столб пыли: руки, лица, одежда – всё было в пыли и грязи. Но после усердных стараний щётками мы пришли в норму.
Но на этом история не заканчивается.
В доме, в Наташиной комнате, на высоком шкафу, лежит пакет со старыми фотоальбомами и папками. После того, как сестра чуть не убилась, слезая со шкафа, мы уселись на кровать, обложившись этими бумагами, а рядом с нами улёгся чёрный кот. В течение часа мы просматривали фотоальбомы, многочисленные грамоты прадедушки, и удивлялись чертежу дома, в котором мы сидели. Его автором был наш прадедушка – Сухотин Григорий Иванович. Мы рассматривали его работу и поражались количеству расходных накладных и квитанций. В фотоальбоме мы нашли фотографию нашей прабабушки - Богоудтиновой Марии Исуповны. На обороте фотографии было написано: «На память другу Грише от Маруси. Может, встретится нам не придётся, если наша такая жестокая судьба, пусть на память тебе остаётся неподвижная личность моя. Если любишь, то береги, а не любишь, то верни. 1955 год.» А в следущем году родилась моя бабушка Сухотина Валентина Григорьевна. Эх, какая романтика!
После долгого путешествия в прошлое мы пили чай с печеньем. Черныш на меня шипел, а я кричала от страха, в то время как сестра сидела и хихикала.
Катя Девятко, 14 лет, Люботинская гимназия №1
